Введение

Они поднимают голос

Большинство рассказов, которые пересказывают и слушают на Западе, почти ничего не передают о балканской культуре. Предвоенная Босния была бедным краем, отстающим от западноевропейского уровня, с жёсткими коммунистическими начальниками. Но при этом Сараево было куда более многокультурным городом, чем большинство американских городов. В общественной жизни традиционные сельские ценности перемешивались с авангардным городским мышлением. В деревнях люди обрабатывали поля и держали скот. Интеллигенция часто ездила за границу.

Эта культурная сложность оказалась стёрта, когда международные медиа обрушили на мир варварство боснийской войны. Многие журналисты слишком упростили историю. В результате возникло множество удобных, но ложных допущений, которые стали солью на ранах таких женщин, как ФАХРИЯ. Она рассказывает короткую историю о своей жизни беженкой на севере штата Нью-Йорк: Кожа — моя врачебная специальность, поэтому я решила работать консультантом по косметике: Dior, Clinique, Clarins. Я каждый день красиво одевалась на работу, независимо от того, как себя чувствовала. Это был мой способ сопротивляться — показать, что я жива и не сломлена. Мои клиентки, богатые дамы, спрашивали: «Откуда вы? Из Парижа?» Я отвечала: «Нет, я из Боснии». Они говорили: «Но там же идёт гражданская война!» Я объясняла, что это не гражданская война, а война-агрессия. Дамы говорили: «Но вы же там воюете с мусульманами?» Тогда я отвечала: «Я мусульманка». Они всегда удивлялись. Почти все, с кем я говорила в Америке, считали, что мусульманские женщины — необразованные, забитые и укрытые чёрной тканью. Я — последний человек, который вписывается в это смехотворное представление.

Разрушение «смехотворных представлений» и есть одна из целей этой книги. И логичнее всего, чтобы этим занялись сами боснийские женщины. Моя роль была в том, чтобы записать их голоса. За семь лет наших встреч мне пригодилось скорее образование психологического консультанта, чем диплом по международным отношениям: я записывала на кассеты по нескольку интервью с каждой из двадцати шести женщин этой книги. Среди них — общественные активистки, политики, крестьянки, журналистки, студентки, врачи, предпринимательницы, инженеры, матери и дочери. Они из всех частей Боснии и представляют весь спектр этнических традиций и смешанного происхождения. Разница в возрасте между ними — шестьдесят лет, а имущество — от драгоценностей до нескольких курей. Но при всех различиях у них есть общее: каждая пережила войну, сохранив достаточно душевных сил, чтобы работать на восстановление своей страны — скромно или в больших масштабах. Вместе их взгляды складываются в сложный портрет войны и в перечень возможностей для мира.

Если читателю нужен антропологический обзор жизни боснийских женщин до или после войны, исторический анализ Балкан или исчерпывающее описание боевых действий — в библиографии перечислено множество превосходных источников. Я старалась дать ровно столько сведений, сколько нужно, чтобы у рассказов этих женщин был контекст. Обобщения всегда небезупречны, особенно когда пытаешься охватить двадцать шесть человек с настолько разным происхождением, опытом, тревогами и надеждами. И всё же я нашла несколько общих тем, созвучных их ценностям и убеждениям.

Я удержалась от соблазна развернуть трактат о различиях между полами, хотя у некоторых моих собеседниц очень твёрдые — кто-то сказал бы: резкие — взгляды на то, чем мужчины и женщины отличаются на войне и в мирное время. Спорить о том, воинственнее женщины мужчин или нет, можно в другом месте. Я привожу несколько их высказываний почти без обсуждения. Точно так же эта книга — не подробное исследование того, как страшно война бьёт по женщинам. Да, боснийские женщины пострадали несоизмеримо с любой их причастностью к возникновению конфликта. Важно, чтобы их страдание было зафиксировано и чтобы им занялись; но мой акцент не в этом. Эти женщины, возможно, и были жертвами, но к читателю они приходят, стоя на своей силе.

Более того, я думаю, что женщины, изображённые на этих страницах, станут читателю новыми друзьями — как они стали важными людьми в моей жизни. Здесь традиционно молчащая часть боснийского общества говорит вслух, ради улучшения собственной жизни и своих сообществ. Их понимание причин войны и их мудрость насчёт пути к миру не только поучительны, но и вдохновляют любого, кто имеет дело с конфликтом (то есть, в конце концов, каждого).

Сначала я хотела лишь показать самые яркие примеры того, как женщины возглавили восстановление Боснии после недавней войны. Это про женщин вроде ЭМСУДЫ, которая однажды вздохнула: Как бы я хотела сесть одна и рассказать свою историю — от начала до конца. У меня просто никогда не было времени. Но за часы разговоров женщины поднимали такой важный — и так поразительно совпадающий у всех — личный материал, что я добавила первую часть, чтобы дать контекст их рассказам о работе. В итоге получились две большие части: уроки, извлечённые из личного опыта женщин на войне, и основные принципы, по которым они лечат свою страну — а в процессе и самих себя.

При самом сильном применении эта книга может стать сигналом побудки для тех, кто формирует политику: поводом задуматься, на чём вообще держатся наши допущения. В словах этих женщин есть догадки, которые могли бы — или должны бы — изменить сам масштаб внешней политики. Но сдвиги в парадигме публичной политики происходят коварно тяжело. На дальнейших страницах я критикую то, что считаю просчётами многих людей, которые последние десять лет проводили международную балканскую политику по опасным водам. Одновременно я признаю: им приходилось делать мучительно трудный выбор, часто располагая ограниченной информацией.

Со многими женщинами из этой книги я познакомилась в середине девяностых, в своей дипломатической и гуманитарной работе. Я не собиралась о них писать. Но со временем я прочитала один за другим множество текстов, пытавшихся описать эту войну. Почти все хроникёры сосредоточились на исторической прелюдии и на ужасающей статистике: 150 000 погибших; 2 300 000 — больше половины предвоенного населения — изгнаны из своих домов. Они описывали действия политических лидеров и военных (в подавляющем большинстве мужчин). Бросается в глаза отсутствие истории с земли — той, которую прожили больше половины взрослого населения: женщины, пытавшиеся удержать семью и общину вместе против безнадёжного расклада. Эта книга закрывает пробел в нынешнем понимании войны и выправляет то, что стало драматически перекошенным по полу рассказом о Боснии последнего десятилетия XX века.

Нам ещё многому нужно научиться в том, как добиваться перемен в союзе с женщинами, влияющими не только на свои семьи, но и на свои сообщества. Политику, спускаемую сверху, должны критиковать те, кто действует на земле, — мужчины или женщины. В этом рассказе о том, что боснийские женщины сделали для исцеления своей страны, есть примеры работы, которую политикам следовало бы финансировать в каждой зоне конфликта в мире.

Выбирая главных героинь этой книги, я исходила прежде всего из одного: они должны реально работать над восстановлением своего общества. Я даже не знала ни их историй лишений, ни их взглядов на причины войны, изложенных в первой части. Совершенно независимо от того, что они перенесли, это сильные, дееспособные женщины. Поддержка их работы, начатой в самых безнадёжных условиях, должна быть целью внешней политики по всему миру.

В эпоху мгновенной связи, когда очередную guerre du jour нам подают вместе с утренними бейглами, убеждённость, что перемены возможны, способна сохранить у общества способность сопереживать. Позаимствую слова у судьи Ричарда Голдстоуна, бывшего главного прокурора Международного трибунала в Гааге: надеюсь, моих читателей «спасут от онемения нашей чрезмерной интеллектуализации и перенесут туда, где человеческое чувство — горе, сочувствие и, наконец, надежда — живо».